01.10.25 Озеро Орлиное — мыс Великан (43,5 км)

Задача для первого дня октября была непростая: добраться до мыса Великан. Путь наш труден и далек, но погода снова благоволит. Столбик термометра поднялся аж до 25 градусов, стоило только солнцу как следует подняться над горизонтом. Ночь тоже была по-летнему теплая. Дорога продолжается по берегу Охотского моря, и с каждым километром все сильнее ощущается, что мы отдаляемся от цивилизации. Закончился асфальт, потом пыльная дорога, и наконец от отворота к маяку Тонин она утонула в лесной гуще. На маяк нам попасть не удалось, проезд к нему закрыт охраняемыми воротами. Расстраиваться не стали, информация, что проезд на маяк проезд закрыт, уже была нам известна. Впереди еще будут старые маяки. А теперь вокруг необычный густой лес с ароматом лиственниц, папоротниками и странными белыми грибами с бледными почти белесыми шляпками.

В такую жаркую погоду вода быстро заканчивается, и мы остановились на мосту через небольшую речку, чтобы пополнить запасы. Я почуяла неприятный запах, а потом заметила дохлятинку. Рыбные трупы лежали по всему мелководному руслу и были совсем свежие. Что-то дернулось под корягой — нерест кеты еще не закончился, и лошалая ослабленная рыбешка сиганула под мост. Теперь стоит более внимательно относиться к источникам питьевой воды.

А лесная дорога уходила все выше на небольшой перевал через Айнско-Тонинский хребет. Перед самым перевалом мы уперлись в невероятно крутой подъем, резко уводивший в заросли бамбучника и папоротников вдоль дороги. Дорога была промыта бесчисленными ямами, и нам повезло, что сегодня сухая погода! В дождь путь через этот перевал стал бы настоящим кошмаром. Спускаться тоже в седле не получалось, пришлось часто обносить промоины. Машин на этой дороге практически не было: только два джипа с туристами попались нам навстречу. Поскольку на мыс Великан можно попасть только на полноприводной машине высокой проходимости, а место это считается топовой достопримечательностью, то туристов сюда привозят на Деликах небольшими группами по 6-8 человек. Это такой популярный однодневный тур из Южно-Сахалинска.

Это был прекрасный день, наполненный впечатлениями. Нам предстояла дорога очень живописная, безлюдная и — главное — разная. От ровного грунтового шоссе, прямо, как стрела, летящего вдоль моря, до крутых серпантинов на невысоких перевалах. Сахалинские горы чем-то напомнили мне те места в Крымских горах, что подальше от туристских троп и ярких достопримечательностей, только более дикие, безлюдные и масштабные. На мыс Великан — одну из самых ярких природных жемчужин Сахалина не так просто добраться пешком или на велосипедах. Хотя расстояние до него от Южно-Сахалинска относительно небольшое — на автомобиле такая поездка осуществима за один день. Но мнимая дружелюбность и доступность этих гор может сыграть злую шутку с туристами — склоны вершин сложены, в основном, осадочными породами, глинами, песком. Поэтому нередки здесь сели, разрушительные оползни, превращающие непрочные тропы в ловушки для колёс любого диаметра и грозящие серьёзными неприятностями неподготовленным путешественникам.

Спуск к морю оказался непрост. На другой стороне перевала лес изменился. Мы оказались будто в фэнтезийной сказке. Лес абсолютно хоббитский. Я ничего подобного не видела, даже в Новой Зеландии, которая вдохновляла создателей фильма «Властелин колец». Вокруг были даурские лиственницы и эндемики, которые растут только на Сахалине (да простят мне читатели мою дендрологическую непросвещенность). А дорога вилась по ущельям, то поднимаясь, то спускаясь среди этих волшебных деревьев. Наконец мы достигли моря! И открылась нам потрясающая картина с обрывами и скальными останцами на берегу океана.

Ночевать мы решили не на пляже, а в лесу над обрывом — конечно ради потрясающего вида на скалы и каменную арку. Это была самая живописная стоянка за все время путешествия по Сахалину!

Разбиваем лагерь на высоком обрывистом берегу на закате и успеваем сделать серию прекрасных снимков в лучах позирующего объективам солнца. Мыс Великан не так уж и велик. Здесь нет ничего огромного, хотя моё воображение рисует уснувшего тысячелетия назад каменного великана, вросшего в землю громадными ногами-скалами. Отчего же этому месту дано такое название? — недоумеваю я. Ответ приходит внезапно, когда я рассматриваю сохранённую в смартфоне генштабовскую карту побережья 1944 года. На ней — японское название мыса — Уэрикан-Мисаки.

В конце-концов я прихожу к выводу, что Великан звучит даже более подходяще. Просто великан здесь не сам мыс, а Охотское море, Тихий океан, простор, берег, который скрывается за горизонтом, весь необъятный и прекрасный край России, оконечность великана-континента, великана-страны, великана-острова.

02.10.25 Мыс Великан — река Водопадная (17,12 км + 5 км пешком)

Утром мы оставили велосипеды у начала пешеходной тропы и пошли гулять по красотам. На самом деле сам мыс Великан находится дальше в паре километров от парковки. К нему и ведет пешеходный маршрут. А разбили лагерь мы на Птичьем мысу. Птичий мыс показался мне куда живописнее Великана, но в целом все эти два километра побережья невероятно фотогеничные. Каменные арки, останцы, кекуры, пещеры и острова, облюбованные бакланами — настоящее морское вдохновение. На Птичьем мысу встретили группу с гидом и поинтересовались, сколько стоит такая однодневная экскурсия. Гид ответили — 7000 рублей с человека. Вот в таких труднодоступных местах и раскрывается все прелесть велотуризма. Какое счастье, что у нас есть руки и ноги. Мы путешествуем на велосипедах, потому что можем себе это позволить. 

Дальнейший путь лежал на юг к Птичьему озеру. И если к мысу Великан еще ездят туристы на джипах, то дальше но четырех колесах отваживается проехать далеко не каждый. Единственная машина, которую мы встретили, была совсем даже не полноприводной. Четыре подруги на арендованной тачке заблудились. Ехали на Великан и проскочили его, а тут мы. Носки свои стираем в придорожном ручье, наслаждаемся тишиной и совсем не ждем никого. У отчаянных девушек ни карты, ни навигатора. «Как проехать на Великан?», — спрашивают. Мы им объясняем, что надо вернуться. Пыталась показать на карте, куда конкретно. В общем, отправили девушек обратно.

А дорога-то пошла настоящий оффроуд! Крутейшие подъемы и спуски, узкая и с промоинами. Как повезло нам с погодой, сухо. После дождей доехать до Великана то еще приключение, а дальше двойне. Вскоре дорога вышла из леса на побережье. Ох и приятный тут кусочек до Грозного мыса. Кайфанула от слияния с горизонтом и накатывающими волнами.

Группа отважных женщин на внедорожнике снова догоняет нас пару часов спустя. Хоть мы и посоветовали им вернуться, путешественницы всё равно решили прорываться по дороге вдоль побережья, чтобы выехать к лагуне Буссе на противоположной стороне полуострова. Улыбаемся друг другу и прощально машем руками. Насколько им удалось это предприятие судить не берусь, но дальнейший наш путь показал, что дорога стала для женщин серьёзным испытанием.

Едва мы добрались до мыса Грозный, как заметили идущую с Великана огромную тучу. Погода портилась: небо затягивало, облака спускались ниже и затягивали скалы вдалеке. Пока мы гуляли и медитировали на мысу, стал накрапывать дождь и поднялся ветер. Первый дождь за пять дней. Ставить палатку здесь особо негде — место открытое всем ветрам, особенно в такую погоду. Решаем, что проедем еще 4 километра до ручья Водопадного, где на карте обозначена некая стоянка с названием «красиво у водопада». За этим распадком дорога круто поднимается на хребет, и там уж точно на тянущейся по склону дороге нормального места для лагеря мы не найдем. Да и в облака нырять не хочется, которые плотно нависли на хребте. Под разыгравшимся дождем доезжаем до водопада, но вместо него нас встречает шлагбаум, за которым виднеется дом. Здесь кусок берега вместе с водопадом захватил рыбный стан.

Немного покрутившись, нашли засыпанную и перегороженную бетонным блоком объездную дорогу. Хотя по всей видимости стан был необитаем, все равно мы туда проникать не хотели (мало ли что), а по засыпанной объездной вышли на берег и исследовали его на предмет установки палатки. Берег оказался загажен всяким рыбацким мусором, сетями и грузами, старым металлоломом. И единственным ровным местом, где не дуло и можно было поставить палатку, оказался тупик у бетонного блока. Ставить палатку в дождь — не самое приятное дело. Да и место тут не лучшее и совсем не живописное. Но едва оказываешься внутри, переодеваешься в сухую одежду и забираешься в теплый спальник, как жизнь налаживается. Ты уже отделен от недружелюбной окружающей стены стенами. Еще вчера я заметила, что немного простудилась. Целый день с заложенным носом, слабость и ломота. Так что проехали мы немного и встали лагерем рано. Спешить некуда, все равно погода дрянь.

Погода быстро портится. Я успел сделать много фотографий (особенно интересными получились кадры с морскими птицами, облюбовавшими скалы у берега), но теперь прячу фотоаппарат. Вскоре дождь становится сильным. Выбрав место для ночлега, ставим палатку под струями воды. Готовлю в тамбуре ужин на горелке, проклиная тот факт, что взял в поездку неудобную кастрюлю, постоянно норовящую соскользнуть с искривлённых лапок старой таниной горелки. Стремление сэкономить на весе привело к некоторому неудобству. Засыпаю в сухом спальнике. Сны мне в эту ночь не снились.

03.10.25 Река Водопадная — оз. Птичье (22,12 км)

Дождь шел всю ночь и продолжался утром. Собрав мокрую палатку и упаковавшись в куртки, отправляемся на перевал. Когда перетаскивали вещи через бетонный блок, к нам подъехал рыбак со стана на мотоцикле:

— А чего вы в доме не стали ночевать? Тут медведей полно, на территории всяко безопаснее.

— Да мы и не знали, что так можно, постеснялись.

Поговорили с рыбаком о том и о сем, говорит рыбы в этом году было очень мало. Попугал нас немного предстоящей дорогой, да и сам поехал на хребет. Ну и мы за ним.

Подъем от моря крутой, тащим велосипеды в руках. И хотя Тонино-Анивский хребет в этой части полуострова уже не такой высокий, складывается ощущение, что мы где-то в настоящих больших горах. Облака висят над сопками. Дорога резко взбирается по склону, потом петляет по хребту среди густых зарослей леса, и наконец вновь возвращает тебя к морю. Едва облачность рассеивается, открываются потрясающие виды на море и мысы внизу. Высшая точка здесь — гора Бережная 395 метров, и это впечатляющая сопка, которую видно с дороги.

После того, как мы перевалили на западную сторону хребта, легче не стало. Дорога резко ухудшилась, как и предсказывал рыбак. Постоянно приходилось обносить больше лужи, втаскивать велики в крутые и короткие подъемы. Двигались мы медленно и мучительно. Еще и простуда взяла надо мной верх, сил нет никаких совершенно. Третий день простуды всегда самый тяжелый. Успокаиваю себя тем, что дальше будет легче. Но надо двигаться вперед здесь и сейчас.

После обеда распогодилось, даже выглянуло солнышко. А мы обогнули еще одну высшую точку хребта, лысую гору Сигнальную (334 метра) и уже спускались по восточной стороне к морю. Половину этого спуска я опять прошла пешком — дорога была с глубокими промоинами посередине метровой глубины. У моря нас встретил заброшенный ангар и рядом руины деревянного балка с мусором. Тут тоже был рыбный стан в советские времена. Все эти рыбные хозяйства на Сахалине выглядят крайне запущенными и вызывают у меня лютую тоску.

Начался дикий приятный берег, заросший шиповником и белыми кустами. Мы ехали по нему в полном одиночестве, вдыхали морской аромат и я думала о том, что ради таких моментов и стоит забираться так далеко на очередной край света. И вот мы на мысу Птичий Нос. За ним огромная живописная скала, как будто бы срезанная огромным ножиком словно ломоть хлеба. У начала этой скалы хорошая стоянка, даже с мусорными контейнерами и туалетом! Интересно, как часто вывозят мусор, если дорога сюда с обеих сторон проходима только на хорошо подготовленной полноприводной машине. Витя сразу стал уговаривать меня переночевать здесь. Место классное, защищенное от ветра, я была не против.

Утром я впервые надел свою новую мембранную куртку, приобретённую по случаю на распродаже зимой. Как же здорово, что мне сухо и комфортно даже под струями сильного дождя! Мембранная куртка — один из важнейших элементов снаряжения туриста. К сожалению, гортекс и другие виды мембраны долго не живут. Они хрупкие сами по себе, требуют бережного обращения и, к тому же чувствительны к времени — пара-тройка лет и мембрана попросту начинает осыпаться, теряя свои свойства.

Весь день я вглядываюсь в карту, пытаясь разгадать тревожащую меня загадку — проходима ли узкая песчаная коса, отделяющая озеро Птичье (по сути, лагуну) от моря? На одной карте коса прорисована чётко и по ней проходит пунктир дороги. На другой карте в центре косы синеет протока. Вечером, добравшись до мыса Птичий Нос я впервые могу рассмотреть косу в бинокль. До чего же она узкая! Просто полоса чёрного песка, намытого прибоем. Протоки не видно, но дорога — по факту, колея, ведущая сюда — наезжена, есть даже серьёзно выглядящий мусорный бак на стоянке и дощатый туалет неподалёку. Значит, мы не пропадем в любом случае, решаю я и начинаю разбивать лагерь вместе с Таней.

Под шум прибоя мы приготовили ужин, улеглись в теплые спальники, и уже в темноте услышали звуки приближающихся джипов. Машины было три. Две проехали дальше в сторону Птичьего озера к песчаной косе и скрылись из вида, а один джип припарковался рядом с нашей палаткой! Удивительно, такая огромная бухта, места вокруг полно, а машина встала в 5 метрах от чужой палатки. Предвкушая, что заснуть этой ночью так и не удастся (не дай бог еще музыку врубят), мы воткнули в уши беруши и все же сомкнули глаза.

Этот день был тяжёлым. Таня не очень хорошо себя чувствовала — простуда и усталость навалились на неё утром и не отпускали много часов. На подъёме она шла очень медленно, с видимым усилием втаскивая велосипед на каждый виток серпантина. Помогаю как могу, стараюсь подбодрить её. Вершина уже недалеко!

04.10.25 оз. Птичье — Новиково (30,69 км)

На рассвете обитатели джипа по соседству все еще спали. В тумане едва виднелся мыс Менапуци где-то там на горизонте. А дальше дороги нет. Впереди песчаная коса, которая отделяет озеро Птичье от моря. Когда-то это была лагуна, но за тысячи лет прибой нанес могучую косу и образовалось соленое озеро. С морем оно сейчас не сообщается, и наши опасения о том, что предстоит преодолевать брод, не подтвердились. Я на фэтбайке ехала по литорали, а Витя сзади тащил свой велосипед, врезавшийся колесами в мокрый песок. Преодолеть предстояло всего пару километров косы, и я тоже перешла на пеший режим, чтобы сравнять темп.

Озеро Птичье очень популярно у местных рыбаков. Вот и сейчас на косе стояло два вчерашних джипа, и целая компания с детьми и собакой ловила кого-то на спиннинг в прибое. Говорят, что здесь большое видовое разнообразие морских обитателей. Только непонятно, как рыба попадает в озеро.

Позже местные рассказали нам, что протока иногда образуется, когда сильные шторма размывают песок. Но, по всей видимости, это случается не часто.

Туман рассеялся, и мыс Менапуци проявился отчетливее. Отвесным столом выдается он в море, но дороги к нему нет. Впрочем, часто эти сахалинские мысы со стороны выглядят куда живописнее, чем когда ты оказываешься прямо на них.

В конце коса вновь появилась дорога, огибающая южный берег Птичьего озера. Но что это была за дорога! Испещренная ямами и лужами, колея прорезала заболоченный берег лагуны. Мы медленно пробирались по ней уже в седле, когда услышали выстрелы со стороны озера совсем близко. «Эге-гей! Здесь люди!» — кричим мы, чтобы охотник нас услышал. Выстрелы прекратились. Но мы еще не знали, что впереди нас ждут новые приключения.

С запада в озеро впадает река Черная и питает его. Дорога идет вдоль реки и поднимается к старым японским карьерам, которые давно превратились в бирюзовые озера. Мы свернули на эту дорогу и поразились, какая крошечная эта Черная речка, но какую при этом кустистую обширную пойму она для себя выработала. Очевидно, что в паводок вся она заливается водой. Обходили небольшие лужи и вдруг уперлись в длинную лужу во всю ширину дороги. Ее уже не обойти. Конца на горизонте не просматривалось. «Ай, проскочим в тапках!» — обуваю я тапочки на босую ногу и аккуратно прощупываю брод. Скептически настроенный Витя следует моему примеру. Ноги краснеют и деревенеют от ледяной воды, но лужа все не кончается, а вода движется нам навстречу.

— Говорил я, надо было сразу неопреновые носки надевать! — сокрушается Витя.

Мы двигались по руслу реки. Сойти на сухое и переобуться теперь уже было невозможно: вода проточила метровые обрывы с обеих сторон дороги. Воды становилось все больше, и местами она доходила до колена. Мы шли километр за километром вверх по течению, тщательно выискивая перекаты и мелководья. Через пару километров нам это надоело, и заметив понижение берега решили вытащить велосипеды в кусты. Но не тут-то было! Скользкое глиняное дно сопротивлялось, ноги разъезжались на круче, зацепиться было не за что. С большим усилием вдвоем затащили сначала один велик, потом второй. И вовремя же мы выбрались из русла — навстречу, рассекая воду, двигался джип:

— С Птичьего едете? Это вам еще повезло! Две недели назад тут воды было по капот, мы еле выбрались.

Действительно, повезло. Но вода-то все не кончалась. Наконец впереди показалось подобие сухой дороги: русло уходило в сторону. Я сходила вперед на разведку, но радоваться было рано: буквально через 200 метров река возвращалась. Но это были уже последние сотни метров воды перед окончательным выходом на твердую землю.

Танино здоровье, кажется, нормализовалось. Теперь она стала лидером нашей водоплавающей команды. По колено в воде, разбрасывая брызги, Таня вырывается вперёд, лавируя между стремниной и отмелями. Вода была холодной, судороги сводили ноги. Но выход на берег стал для меня роковой ошибкой. Дорогу-реку слева и справа окружали густые заросли растений почти в рост человека, поваленные стволы деревьев, поросль бамбучника и каких-то экзотических на вид лиан. Я был одет в шорты, неопреновые носки и тапки. Мужественно начав продираться сквозь заросли я соприкасался со стеблями сахалинских дремучих трав. Сок какого-то растения попал на мою левую ногу. Я даже не заметил этого. Только спустя пару дней ощутил внезапный зуд и заметил покраснение кожи. Помазал кремом и забыл. Но по прошествии времени на ноге образовался настоящий ожог, похожий на ожог от борщевика Сосновского. Вылечить этот ожог до конца у меня не получилось даже спустя полгода после путешествия.

С берегового бурелома снова соскальзываю в воду. Нужно преодолеть боковую протоку — какой-то ручей впадает в дорогу-реку. Берег высокий, глинистый, скользкий. Вижу свежие следы большого медведя. Психологическое состояние зверя такое же, как у меня. Косолапый шёл по воде но, намокнув и продрогнув, решил выбраться на берег. Именно здесь, в единственном возможном месте. Вот он поставил громадную лапу на скользкую глину. Вот — пошатнулся и поехал, как по льду, назад. Вот попытался зацепиться когтями, но только прочертил две линии глубоких борозд (удар такой лапы выведет из строя любого Рэмбо). И, наконец — плюх! Откормленная на нерестовых ручьях туша оглушительно шлёпнулась прямо в воду, не удержавшись на разъехавшихся лапах! И ведь произошло это совсем недавно — следы совершенно свежие. Хорошо, что медведь и человек не встретились лицом к лицу на узкой дорожке, а лишь издалека учуяли друг друга и мирно разошлись. У каждого свой синто!

Витёк был зол. Во-первых, мы перед этим водным участком не успели пообедать, а голодный мужчина — злой мужчина. Во-вторых, когда началась нормальная дорога, я не дала ему времени переобуться в ботинки. «Доедем до бирюзовых карьеров, там пообедаем и переобуемся, чего время-то терять» — «Да у меня уже ноги задубели в этих мембранных носках!»

Бирюзовые карьеры вообще не впечатлили. Мои представления о красивейшем цвете воды не оправдались. Вода в озерах была мутно-серой в пасмурную погоду. К тому же не оказалось там и ни одного нормального места, чтобы пообедать и полюбоваться на карьеры. Мы еле нашли какую-то тихую отворотку с пыльной дороги, чтобы перекусить не в пыли и переодеть обувь. Все это происходило посреди сухой травы и мусора, оставленного туристами. Это были угольные карьеры, которые японцы стали разрабатывать в 1931 году. Этом углем питалась расположенная неподалеку электростанция, руины которой мы нашли ниже по дороге в молодом сыром лесу.

Я был злым еще и по другой причине. Что-то не то происходило с моим желудком. Посещение электростанции повлекло за собой настоящую аварийную ситуацию. Когда мы преодолевали затопленный участок дороги, один из водителей (всего мы встретили две или три машины и одного мотоциклиста), выразил нам респект и, ласково улыбаясь, протянул мне два яблока: «Вот! Наши, сахалинские! Витамин!». Разве откажется голодный, не успевший пообедать странник от витаминной энергетической поддержки? Мы с Таней на ходу радостно впились зубами в сочные яблоки. Они действительно были очень душистыми и вкусными. Но уже спустя час в моей утробе что-то начало недовольно переливаться, булькать и громко клокотать. Этот процесс достиг апогея как раз в момент посещения руин японской электростанции у реки Минабэцу-гава (ныне Чёрной). Пришлось, пожертвовав фотографированием, провести часть драгоценного экскурсионного времени в близлежащих кустах.

За электростанцией начинался плавный спуск в Новиково. На спуске у дороги есть хороший родник, где мы пополнили запасы воды.

Новиково — первая цивилизация за последние четыре дня! Это небольшой рыбацкий поселок. Когда мы увидели единственный магазин на дороге, проехать мимо него не смогли. В магазине удивила невероятно дешевая рыба: навага по 50 рублей за килограмм.

— А почему такая дешевая? — спрашивает Витя.

— Да это зимняя рыба, перемороженная. Берут у нас кошек кормить да собак.

Антиреклама сработала, и рыбу мы покупать не стали. Мало ли что. А вот свежего хлеба и печенек к чаю взяли.

Вообще сахалинские цены ввергли нас в ужас. Продукты на острове довольно дорогие. По моим наблюдениям даже дороже, чем на Камчатке. Особенно мне запомнилась шоколадка «Алёнка» на «мегараспродаже» за четыреста с лишним рублей штука. Сфотографировал на память. А вот экскурсии обходятся для приезжих значительно дешевле чем на в краю вулканов. Отметил для себя, что сахалинские гиды зачастую — приятные молодые люди, общительные, грамотные и вежливые.

Во времена японской оккупации на месте Новиково стояла рыбацкая деревня Яман. От угольных копей в Яман была проложена железная дорога, по которой уголь вагонетками доставляли прямо на берег и через специальные бетонные тоннели грузили на баржи. Остатки этих бетонных тоннелей до сих пор можно увидеть на крутом берегу. Сейчас они завалены мусором и представляют собой печальное зрелище. Впрочем, как и большинство наследия Карафуто на Сахалине.

К югу от Ямана в черте береговых обрывов японцами был возведен единственный на западном побережье полуострова бетонный порт-ковш в местечке Торииносава (яп. Toriinosawa). От тоннелей видны его остатки, но также видно и то, как дорога к старому порту поднимается вверх вдоль обрыва к маяку на возвышенности. С юга дул сильный ветер, поэтому к порту (в гору против ветра) мы не поехали. Ведь до заката оставалось меньше часа, а нам предстояло найти хорошее укрытое для палатки место, и явно оно находилось не на побережье. По ветру мы поспешили на север по пыльному грейдеру, заметив у дороги в чистом поле еще один японский артефакт.

Это был новиковский хоэнден — небольшое святилище, школьный павильон. В императорской Японии между 1910 и 1945 годами строились небольшие храмы, где располагались фотографии действующего императора и императрицы вместе с копией высочайшего рескрипта на образование, подписанного императором Мэйдзи. Устанавливались они обычно в начальной школе и содержались в строжайшей чистоте. В торжественные дни школьники совершали поклоны в сторону портретов. Содержание в сохранности фотографий императора и императрицы были обязанностью директора школы. Были случаи самоубийства, когда фотографии были утеряны при пожаре или землетрясении. По архитектуре хоэндены напоминали небольшие греческие храмы. Поскольку построены они были из бетона, то пережили все остальные памятники, сооружения да и сами школы. Таких хоэнденов на Сахалине сохранилось немало, это был первый найденный нами, и посетив второй (на озере Буссе) и третий (в Корсакове) мы поняли, что все они были не типовыми, а очень разными по архитектуре.

Укрытие для ночлега нашлось в паре километров от поселка у небольшого обрыва в лесу, который прочно защищал палатку от морского ветра.

Продолжение >>