One Way Norway. Ху из мистер Петтер Дасс?

3 сентября 2014 г.

В Хьотте есть кладбище, на котором похоронены советские военнопленные времен 2-ой мировой войны. Эта информация не давала нам покоя, и мы решили найти это кладбище. Свернули в деревню, но там кроме старой церкви, пары домов и какой-то культурной тропы, уводящей в поля, не было ничего. Кладбище оказалось дальше за деревней слева от дороги.

Пленных везли в концлагерь на немецком судне, судно затонуло при обстреле вместе со всеми людьми. Всего похоронено здесь около 7000 человек. Только 800 из них имеют именные могилы, остальные 6 с лишним тысяч лежат в братской могиле, над которой возведен совсем советский монумент со звездой, серпом и молотом. Это чьи-то родственники, отцы и деды, которые числятся в советских архивах как без вести пропавшие. Дети даже не знают, что их близкие люди покоятся в далекой северной Норвегии на берегу холодного мрачного моря, почти у полярного круга.

Место очень жуткое. Как вообще столько человек можно было вместить на один корабль? В каких условиях они там находились? Это в голове никак не укладывается, и воображение оказывается рисовать. Ужасные времена, и жестокая судьба была уготована этим людям.

Хотелось поскорее уехать из этого места. После Хьотты я ехала быстро, сначала из-за желания поскорее отдалиться от кладбища и оставить мрачные мысли о далеких 40-ых, а потом просто вошла в ритм и хорошо покатило. Витя ехал где-то позади. А когда нагнал меня в Альстахауге, спросил: «И куда ты так спешишь?»

Я читал, что кладбище в Тьотте — едва ли не самое большое русское военное захоронение в Европе. Тьотта — маленький островок у побережья, отделенный от материка узким проливом. 27 ноября 1944 года британские летчики разбомбили и расстреляли у этого островка немецкий корабль «Ригель». Трагедия этого эпизода второй мировой была в том, что транспорт перевозил русских пленных — более 3 тясяч человек. Почти все они погибли — те, кто спасся, прыгнув в воду, умерли от холода. Останки русских солдат были захоронены на берегу. А в пятидесятые годы прошлого века норвежские власти приняли решение перезахоронить на Тьотте все останки русских пленных, обнаруженные на местах нацистских концлагерей на севере Норвегии.

«В память норвежских советских и немецких граждан погибших 27-го ноября 1944 г. при потоплении «Ригели» судна для перевозки похороненных здесь военнопленных».

Здесь тихо и безлюдно. Фотографируемся со штатива на фоне памятника с красной звездой. Меня поражает, что у подножия стелы лежит проржавевшая советская каска и в ней — георгиевская лента. Снимаю свой шлем и читаю про себя молитву. Вспоминаю, что мой дед, старший лейтенант Василий Попов, тоже лежит в братской могиле где-то под Орлом…

В Альстахауг свернули, чтобы посмотреть старую средневековую церковь, норги обещали нам увидеть в ней «первый собор Северной Норвегии». Мой любитель церквей не мог пропустить такое. Остановились у церкви, рядом увидели еще какой-то музей. И больше ничего вокруг. Видимо, раньше это было процветающее место. Иначе с чего бы тут стоял средневековый собор посреди ничего? А рядом музей Петтера Дасса, и норвежских школьников как раз привезли в него на автобусе. Спрашиваю Витю: «А кто такой этот Петер Дасс?» Он не знал.

Церковь в Альстахауге

Девушка в музее была очень удивлена, что приехали велосипедисты. А когда она узнала, что мы из России, челюсть у нее так и отвисла: «Ооо, в России тоже любят Петера Дасса???» Она явно была заинтригована нашим интересом к его личности. Но вскоре мы ее разочаровали и признались, что приехали посмотреть церковь, а про Дасса слышим впервые в жизни. И в музей мы не пошли, решив сэкономить 100 крон, тем более там все только на норвежском, и ничего толком не понятно. Сувенирный магазин изобиловал стихами и цитатами, из чего стала понятна филологическая направленность учреждения. Хотя архитектура музея интересная – он вырублен в скале и весь состоит из стекла и камня.

Специально для нас девушка открыла церковь и попросила не зажигать внутри свечи. Апсида сохранилась с 12-го века — каменная, отделяющая зал от алтаря. Сам алтарь, как и везде по всей Норвегии, в стиле барокко 16-го века. Пишут, что на севере осталось всего 7 таких церквей.

Над музеем на холме возвышался камень. Витя пожелал сходить сфоткать его, а я осталась внизу. Спустившись, он сообщил, что это могила того самого Петтера Дасса. В общем, личность этого человека, уважаемого по всей Норвегии, но совершенно неизвестного в России, весьма заинтриговала. Узнали мы лишь то, что был он поэтом и священником, этаким норвежским Шекспиром, да и жил с ним в одно время – в 17-ом веке. Поэтому всю дорогу до Санднесшоена мы (особенно Витя) все мучились вопросом «Ху из мистер Петтер Дасс?» Ситуация была смешна сама по себе, и похожа была на то, как если бы парочка норвежцев приехала в какие-нибудь Пушкинские горы и стояла в растерянности: «Кто такой Пушшкин? Что-то тут все на русском, ничего не понятно, давай не пойдем!»

По мокрой дороге, пропитанные сыростью — периодически накрапывал мелкий противный дождь — мы подъехали к красивой барочной кирхе, притулившейся в тени раскидистых деревьев у скал. Стоит она на окраине симпатичной деревеньки, место явно туристическое — с туалетом, парковкой, указателями. У Тани абсолютно нет желания здесь задерживаться. После кладбища она не в настроении. Чуть позднее мрачно съязвит про то, что мы потеряли кучу времени из-за моей любви к осмотру каждой норвежской церкви.

Даже сейчас, когда мы пишем эти строки, я вижу, насколько разное впечатление порой на нас оказывали одни и те же места. В общем, это замечательно — соединить разные ощущения в одном рассказе. Но, честно говоря, никакой «пустоты» при посещении музея Петера Дасса и музея я не ощутил. Храм прекрасно вписан в пейзаж. Напротив в расщелине скалы —  хайтековое здание музея (кстати, проект был разработан известным дизайнерским бюро Snøhetta и считается одним из архитектурных чудес современной Норвегии).

Могила Петтера Дасса

На скале, возвышающейся над церковью, на высоком обрыве океана возвышается четырехметровый обелиск, украшенный бюстом поэта. Похоронен от так, как видимо и жил — открыто, на ветру. С моря эта могила хорошо видна, как маяк. Барельеф Дасса на обелиске напомнил мне надгробие Шекспира, которое я видел, правда, только на фото — закрученные лихо усы, грива волос, бородка — облик сангвиника и пьяницы. Я не ошибся. Уже позднее, добравшись до интернета, я прочел, что таким и был Петтер Дасс. Поэтом и весельчаком. А еще он был священником в той самой церкви рядом, где прослужил с 1689 года до самой смерти в 1707-м. Изучавший теологиюю в Копенгагене, Дасс был образованным человеком своего времени. Живя в глубинке, он становится этнографом, собирателем  народного фольклора и любимым людьми батюшкой. Про Дасса ходила легенда, что напившись эля он летал, оседлав черта. При жизни опубликовал поэму «Норвежская песнь долины». Но, как водится, великим поэтом его стали считать уже гораздо позднее. И сегодня Петтер Дасс для норвежцев почти как Пушкин для русских — безусловный классик. Ведь никто так не воспевал в стихах Нурланн, как жизнерадостный пастор из Альстахауга. Именно он придумал название горной цепи, к которой мы направляемся — Семь сестёр.

Аэропорт Санднесшоена, обычный гражданский. Удивляет его небольшой размер, ведь мы уже привыкли к тому, что в России малая авиация почти уничтожена.

Проехали мимо затянутых до самой земли облаками Семи сестер. Горных вершин так и не увидели. Покрыт туманом был и Хелгеландский мост – говорят, самый красивый в Норвегии. Не знаю, сложно было оценить его красоту. Посмотрели на туман издалека, даже фотографировать не стали.

Зато исследовали длинный дом эпохи викингов! Говорят, на Лофотенах где-то раскопали самый длинных из найденных, вот бы на него тоже посмотреть. Викинги использовали их для всяких важных собраний и принятия политических решений. По сути это был дом ярла.

В Санднесшоене нужно было разузнать все про водное пассажирское сообщение в Несну и дальше на север в направлении Будё. Впереди лежала дорога, разрезанная на лоскутки четырьмя паромами да еще с изрядным числом тоннелей. Вот я и хотела узнать, есть ли какие-то более удобные способы преодоления этого участка, кроме как прыгать с парома на паром под дождем. Но выяснилось, что альтернативный вариант только один: в 6.45 утра из Санднесшоена уходит единственная лодка в Будё и прибывает туда в полдень. Она собирает жителей с многочисленных островов и доставляет их на материк. Для меня была только одна причина остаться на дороге: я хотела пересечь Северный полярный круг на велосипеде и сделать наше фото возле стеллы, ну должен же там быть какой-нибудь географический знак. Но оказалось, что через полярный круг дороги в этом месте нет! Весь транспорт пересекает широту на пароме. А знак полярного круга – металлический глобус – находится на крошечном островке, и его видно с проплывающего мимо судна. Все равно плыть… Сегодня можно еще ехать и ехать на север, но выбор между одной скоростной лодкой и четырьмя паромами с 300 км дождя оказался очевиден.

Мы остаемся в Сандесшоене и находим дешевый отель, который раньше был хостелом, а теперь хозяин сдает комнаты вахтовым рабочим порта, которые приезжают сюда со всех концов страны. Одного, из Ставангера, мы встретили на кухне, и он рассказал о своей нелегкой жизни простого рабочего. Ездит домой он только на выходные, а работает вахтой на северах.

Времени у нас сегодня был целый вагон, половина дня. На улице шел дождь, и гулять не пошли. Хотелось простого домашнего уюта в тепле. Раскатали новую карту в Героях, и наконец, разрешили загадку Петера Дасса. Витя читал вслух стихи народного поэта Дасса о простом крестьянском быте. Переводов на русский язык его стихов очень мало, потому он практически и неизвестен в России так широко.

Читаю стихи батюшки Дасса и рот наполняется слюной — очень уж живописно воспевает он местные вкусняшки:

Изысканных блюд я к столу не подам,
Желе золотое мне не по зубам:
Безденежье вечное нудит.
Я вас не прельщу необычным питьем,
Подам только то, что и в будни мы пьем,
Но Бахус в обиде не будет.
На кухне дворцовой ведь я не бывал,
И повар-француз меня не обучал,
Как суп иностранный готовить.
Простецкой покажется пища моя
Иным грамотеям, но вы-то, друзья,
Не станете, знаю, злословить.
Готовится здесь не блестящий банкет,
И здесь сервировки особенной нет,
Я новой не следую моде.
Каплун, куропатка, индейка, фазан,
Конечно, прекрасны, да пуст мой карман
И жалованье на исходе.
Изысканных пряностей нет на столе,
Какие растут лишь в индийской земле —
К чему нам такие присыпки?
Но если жаркое из свежей трески
Вам будет по нраву, друзья-едоки,
Прошу вас, отведайте рыбки.
Пшеничный поставлю на стол каравай,
Съедите — поставлю другой, налегай!
Гостей накормлю до отвала.
Не стану, друзья, экономить на вас,
В кладовке имею запасы колбас
И выпивки тоже немало.
Кто хочет ветчинки — вот вам ветчина,
Девятую осень коптится она,
Прозрачна до самой середки.
В бочонке моем прошлогодний улов
Засолен и нынче, должно быть, готов.
Друзья, не подать ли селедки?
Ни вам патиссонов, ни вам огурцов,
Капуста не хуже в конце-то концов.
Чтоб каждый доволен остался,
И репы нарежу — вот вам и салат,
А если бы я обещал виноград,
Сказали бы мне, что заврался.
Ни в сыре, ни в масле отказа вам нет,
Глазуньей, как должно, закончим обед.
Конечно, убыток карману,
По я приглашаю и ныне и впредь
Со мною, друзья, за столом посидеть —
Припасов жалеть я не стану.

Убаюканный гастрономическим изобилием бедного Петтера, карман которого пуст и трапеза так бедна, дожевываю свой суркаль и ложусь спать. Эх, в двадцать первом веке отец Петтер однозначно протянул бы ноги с голодухи…

4 сентября 2014 г.

6.30

Сегодня мы весь день куда-то плывем. В глазах только волны. День начался очень рано, в 5 утра, и в половине седьмого мы уже сидели на лодке, отплывающей в Будё. Витя перед отплытием сделал пару кадров памятника Дассу в центре Санднесшоена, который широко расставив руки, улыбался и радовался всем прохожим. Памятник недвусмысленно намекал на то, как этот господин всех любит: народ, ветчинку, простой рабоче-крестьянский быт. Ведь он оказался народным поэтом, пишущим о простых людях для простых людей и мелких незамысловатых радостях жизни. Что еще может быть ближе простому трудяге, чье сознание не замутнено всяким образованием и излишними философскими мыслями. Это и был секрет бешеной популярности Дасса среди народа в свое время.

И вот Витя, сфотографировав народного норвежского поэта и пастора, засыпает под плавное движение лодки на волнах Норвежского моря. Просыпается он аккурат перед тем, как мы готовимся пересечь заветную широту, за которой начинается настоящая Арктика. На навигаторе высвечивается красивая цифра — 66°33′. Я вглядываюсь через покрытое каплями дождя стекло в надежде разглядеть маленький глобус на острове Викинген. Теперь мы вступаем в заполярные широты и отмечаем это событие на радостях стаканом горячего какао.

Остров Викинген и крошечный глобус

Витя досыпает под колыбель волн, а мне совсем не спится. На море начинается легкий шторм, и он усиливается, чем севернее мы плывем. Я такую качку переношу не очень хорошо – вестибулярный аппарат испортили московские маршрутки. Пишу дневник, с нетерпением жду Будё. Мысли в дневнике становятся все более четкими и хорошо оформленными.

Ровно в полдень высадились в Будё, дождь идет и здесь. Какой-то велосипедист на причале по своей инициативе посмотрел для нас прогноз погоды на Лофотенах. Сегодня и завтра еще дождь, а в субботу облачно и даже с прояснениями.

Мы стоим под козырьком и решаем сложную математическую задачу с часами и километрами: как посмотреть Сальстраумен. До него отсюда 33 км, идет приличный дождь, на море легкий шторм, водоворот сегодня будет в 13.30 и в 19.40. К дневному никак не успеем доехать, а вечерний будет уже практически в темноте. Задача отягощается тем, что паром на Лофотены в 16.30 или в полночь. Спешим в инфоофис, чтобы узнать расписание автобусов до Сальстраумена – неудобное. Я готова была рвануть и посмотреть хотя бы вечерний выпуск водоворота, но Витя отговорил меня и сказал, что есть риск застрять в темноте и пропустить паром на Лофотены. Похоже, что гигантский водоворот мы уже не увидим.

И тут тетя из инфоофиса говорит, что в 12.30 отправляется туристический автобус на Сальстраумен (большой с надписью Polar tour) от паромного терминала. На часах 12.29 – ну как мы доедем до терминала за минуту? Ну, говорит тетя, иногда автобус подбирает людей вон возле той красной гостиницы и показывает в окно напротив. Дескать, попробуйте, может возьмет. Хватаем велики и бежим скорее к отелю, по пути споря о том, возле какого отеля все-таки остановка. Из-за поворота появляется огромный автобус, мы со всей силы машем водителю руками, но он не останавливается. Японцы смотрят на нас через окно как на придурков. Последний шанс на Сальстраумен уехал.

Надо смириться с этой мыслью и выдвинуться посмотреть городок. Город не впечатляет. Куча иммигрантов, ощущение запущенности вокруг. Попытки найти хоть какую-нибудь пиццерию или легкий перекус не увенчались успехом. Дешевую удочку тоже не нашли. Атмосфера декаданса ждет и в зале ожидания парома на Лофотены. Кафе с оборванными ценниками закрыто решеткой. Там мы встречаем двух ребят-мотобайкеров, один из них неплохо говорит по-русски с акцентом. Давно живет в Тронхейме и радуется себе, едет с другом на какой-то байкерский фестиваль на Лофотенах.

Дух Будё

Новая карта в Героях снова скрашивает ожидание парома. Он подходит, огромный как кит. Велики привязываем тросами к специальным крючкам в полу и стенах – на море шторм, и от качки они могут повалиться. Тем более плыть в открытом море больше трех часов.

Первые полчаса я радовалась тому, что мы сегодня так лихо движемся вперед, и нас ждут Лофотены. Но потом началась такая качка, что все содержимое моего желудка просилось наружу. Я только лежала плашмя поперек сидений и боялась пошевелиться. Море в круглом окне ходило ходуном, то заполняя собой все окно, то опускаясь до самого низа, уступая окно хмурому небу. Капитан объявил, что вместо 3-х часов паром поплывет 5. Норги — суровые и опытные мореплаватели, давно привыкшие к такой погоде. Самым интересным развлечением среди народа был выход на палубу, как в открытый космос. Люди возвращались быстро мокрые с ног до головы и довольные. И только три шведские бабки хохотали сзади, звоня кому-то по мобильнику: «Мы тонем, хо-хо-хо».

Море разыгралось не на шутку. Мне приходилось попадать в небольшие шторма на Белом море по пути на Соловки, на Ладоге и у берегов Крыма. Но по сравнению с этой качкой весь мой опыт мореплавания оказался просто детской забавой. Шесть баллов, а может и семь — нас болтает так, что тарелки падают со столов на пол. За иллюминатором — вода сменяет небо ежесекундно. Таня ложится на сидения и не встаёт больше. Очень кстати находятся пакетики из фольги, на которых красуется жизнерадостная надпись: «После использования оставьте, пожалуйста, этот пакет на полу». Оставив ненадолго Таню, беру камеру и выхожу на палубу. Дыхание Атлантики сшибает с ног. Корабль идет галсами, разрезая волны. Внизу, на автомобильной палубе парома стоят десятки автомобилей, среди которых тяжелые фуры и кемперы. Как-то не по себе, настолько шаткой скорлупкой ощущается огромный паром.

Витя боялся, что какую-нибудь машину сорвет с места, и она раздавит наши велики. Машину не сорвало, зато сорвало мой багажник. От качки он ударился о борт парома, и душка крепления, которая держит болт на раме, сломалась пополам. Немного расстроилась, но не сильно. Поломка не сильная, можно починить, Витя утром что-нибудь придумает! Остановились в кемпинге в Москенесе и раскатали палатку в темноте. Я была так рада оказаться на твердой земле, что скорее забралась в спальник, чтобы быть поближе к ней. Рядом какой-то немец все никак не мог собрать свою дорогущую палатку Hilleberg, на помощь к нему сбежались неравнодушные соседи и возились с ней наверное час. Утром мы посмотрели на эту палатку с просевшими лужами на крыше и пришли к выводу, что наша даже лучше этого трэшового Хиллеберга.

5 сентября 2014 г.

Прекрасное дождливое утро. Шторм утих, на море спокойно. Считаю, что мы правильно использовали вчерашний день. На кухне нашли полный газовый баллон, но позже обнаружилось, что у него клапан не работает, и халявы не вышло. На кухне за стаканом чая сидела женщина. Прошло часа 2 пока мы собрались, а она все еще была там же в той же позе. Ее мужчина сидел на скамейке возле ресепшена. Наверное, поссорились. Подумала про себя, как хорошо, что мы с Витей не ссоримся так, чтобы сидеть 3 часа не разговаривая друг с другом. А то до сих пор колбасились бы где-нибудь в горах. Ссоры у нас быстрые, громкие, но мимолетные. А в это время фирма «Витя и Витя» занималась ремонтом багажника. На кухне был откручен уголок, крепящий микроволновку к стене, чтобы не уперли, и приспособлен под багажник. Получилась довольно надежная конструкция – фирма веников не вяжет! Но все тяжелое погрузили в витины велосумки, будем тестировать мой на прочность.

Продолжение >

Реклама

One Way Norway. Ху из мистер Петтер Дасс?: Один комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s